8 декабря родился русский поэт, писатель, декабрист, князь Одоевский Александр Иванович (1802-1839)

Поэт и декабрист, драгун и разжалованный солдат — эта фигура литературной России пушкинских времен весьма любопытна, хотя и почти позабыта сегодня

Александр Иванович родился в Санкт-Петербурге. Он принадлежал к старинному роду удельных князей Черниговских. С юных лет Саша проявлял интерес к литературе. Согласно обычаям тех лет, он получил домашнее образование, а в 1815 году был записан на гражданскую службу в Кабинет его величества в качестве канцеляриста.

В этот период он знакомится со своими кузенами – Владимиром Одоевским, в будущем – писателем и мыслителем, и Александром Грибоедовым, который впоследствии станет выдающимся дипломатом, поэтом и драматургом. В те годы они разделяли литературные взгляды Александра Бестужева и Кондратия Рылеева, стремясь к противостоянию сентиментально-меланхолическим тенденциям.

В день декабрьского восстания 1825 года это был молодой офицер из княжеского рода Рюриковичей, сын генерала — героя войны 1812 года. Красивый и богатый, талантливый и холостой, со звонким детским смехом и живой речью, постоянно бодрый и веселый. Основной чертой его характера была жизнерадостность.

В тайное общество он попал через дружбу с Рылеевым и Бестужевым. В роковой день заговора, как выяснило следствие, ничего такого Одоевский не сделал, потому что находился в состоянии умственного смятения.

На допросах бедный 22-летний юноша показывал (впрочем, не совсем искренно, но очень испуганно), что членом тайного общества себя не считал, полагая всю эту историю шалостью и ребячеством. В крепости он сходил с ума.

Приговор был не слишком суровым — ему дали восемь лет каторги с последующим поселением в Сибири. На каторге и поселении он пробыл с 1827 по 1837 год. Потом по приказу царя поселение заменили службой на Кавказском фронте рядовым.

В наши дни об этом поэте потихоньку забывают. Поразительно, но современники Одоевского тоже практически не знали, что он поэт. До декабрьского восстания он успел напечатать только две критические статьи, при его жизни в прессе появилось только одно стихотворение — «Сен-Бернар», и то без ведома автора. Только почти полвека спустя после смерти Одоевского, в 1883 году, декабрист барон Розен впервые собрал стихотворения своего покойного друга и напечатал их отдельной книгой.

Но самое любопытное в фигуре Одоевского — это запутанность наследия. Он не только почти не оставил напечатанных текстов — от него не осталось и автографов. Нашли только 24 строчки в паре писем да одно позднее стихотворение.

Принципом Одоевского было отрицание самолюбия. Он никогда не записывал своих стихотворений — сочинял их наизусть и читал вслух друзьям, прекрасно импровизируя. Одоевский был как Гомер: признавал только устное творчество. Почти все сохранившиеся стихи Одоевского, кроме упомянутых выше автографов, были запомнены и записаны его друзьями (в том числе декабристами М.А. Бестужевым, П.А. Мухановым, И.И. Пущиным).